Россияне стали чаще материться в социальных сетях. За 2022 год, по подсчетам Digital-агентства «Интериум», удельный вес крепких выражений вырос на 17 процентов. Самое удивительное, что в феврале прошлого года вступили в силу поправки к закону, согласно которому соцсети должны мониторить и удалять в течение суток посты с нецензурными словами! Но ушлые россияне легко нашли выход из положения — стали заменять часть букв многоточиями, которые легко позволяли «угадать мелодию с трех нот», использовали в крамольных словах символы и цифры, переставляли буквы местами, комбинировали кириллицу и латиницу…
В итоге соцсети «не заметили» нарушения запретов и собрали рекордный трехэтажный урожай. Любопытно, что лидерами по частоте использования нецензурных выражений стали культурные столицы — Москва и Санкт-Петербург. Чем это объяснить? Падением нравов? Или у народа накипело? Об этом редакция «Комсомольской правды» поговорила с кандидатом психологических наук, доцентом Московского городского педагогического университета Ларисой Овчаренко.
— На мой взгляд, здесь комплекс причин, — объясняет Лариса Овчаренко. — Во-первых, это большое количество эмоций, с которыми люди не знают, что делать. Ведь брань — один из вариантов разрядки, возможность выпустить пар. Многие наверняка помнят эпизод из «Джентльменов удачи», когда герой Евгения Леонова, приучавший жуликов к культуре и вежливости, сам выругался: «Мне Василий Алибабаевич, нехороший человек, батарею на ногу уронил. Падла!»
В этом году условная «батарея» падала на ногу россиян несколько раз. А любое сильное эмоциональное переживание, не важно, позитивное или негативное, требует выхода. Во-вторых, интернет-пространство позволяет ругаться относительно безопасно: собеседников разделяет экран компьютера. И в-третьих, мы наблюдаем процесс легализации брани. Речь, конечно, идет о легализации снизу, которая происходит большей частью в интернете, где старших, кажется, «нет дома». Например, стендап-комики Харламов и Батрутдинов даже название для своего интернет-проекта придумали предельно говорящее — «Ошуительное хоу». А спортивные комментаторы изобрели для сети новый жанр — «черный стрим», где комментируют футбольные матчи, используя непарламентские выражения. Многие блогеры выражаются словами, которые можно отнести к той же категории, что и некоторые грибы — «условно съедобные». Такая популярность мата вполне объяснима. С одной стороны, позволяет привлечь к себе внимание, продемонстрировать свою оригинальность. С другой стороны, мат на Руси издавна воспринимался как маркер искренности, своего рода крик души. В результате табуированная лексика выталкивается из подполья в «серую зону».
Но такая легализация — вещь далеко не безобидная. Ряд ученых, например Анатолий Баранов, доктор филологических наук, заведующий отделом экспериментальной лексикографии Института русского языка им. Виноградова РАН, выступают за сохранение табу на русский мат в общественном пространстве. «Лексики, аналогичной нашей, в других языках попросту нет. Например, немецкое Scheiße или французское merde, английское fuck — это на самом деле аналоги русского „черт возьми!“, „на фиг“, „по фигу“ и так далее. Если запрет будет снижен, обсценная лексика потеряет свое нынешнее значение и экспрессию. А на мой взгляд, такой арсенал выражения эмоций и смыслов в русском языке должен сохраниться», — говорил Анатолий Баранов в интервью «КП».
Словом, когда будете писать свой следующий пост в соцсетях, выбирайте выражения. Постарайтесь избежать непечатных слов, берегите «патроны» на случай, когда без них действительно не обойтись!
Что делать, если ваш ребенок матерится?
— Когда ваш ребенок в подростковом возрасте вдруг начинает ругаться, это распространенная ситуация. Так дети могут решать для себя несколько психологических задач, — говорит Лариса Овчаренко. — Сразу выносим за скобки расклад, когда мама с папой дома разговаривают матом, а от ребенка требуют чистого литературного языка. Тут сложно что-либо сделать. Это как с курением — бесполезно запрещать, если мама смолит на кухне… Часто бывает, что ребенок заявляет свои права на взрослость, а мат — своего рода инструмент инициации. Смысл такой: я при вас ругаюсь, товарищи родители, потому что я повзрослел и вы со мной ничего не сделаете. И я вас потихонечку сдвигаю с пьедестала! То есть за счет такой речи подросток решает задачу отделения от взрослых.
— Что делать взрослым — хвататься за голову или за ремень? Самому перейти на непарламентскую лексику?
— Родителям надо реагировать максимально спокойно. Можно ответить: ты, конечно, молодец, мощно задвинул! А сказать-то что хотел? Потому что родителям важно понять, что стоит за этой нецензурной тирадой. Если таким образом чадо прощупывает границы дозволенного, проверяет вас на «слабо» — это один вариант. Через какое-то время период такого самоутверждения пройдет, и у подростка закрепится нормальный литературный язык. А есть ситуации, когда ребенок такими словами выражает свою внутреннюю боль, гнев, агрессию. И тут надо помочь подростку услышать себя, обдумать свои эмоции. Сказать: я понимаю, у тебя сейчас тяжело на душе, ты злишься, тебе надо выплеснуть напряжение… Поговорите с ним по-дружески, откровенно.
— То есть бранные слова пропускаем мимо ушей?
— Нет. Нужно договориться о кодексе поведения — как у вас в семье принято разговаривать. И каждый раз об этом терпеливо напоминать (ну и, конечно, самому не нарушать конвенции). Учить ребенка эмоциональной гигиене: как выражать свой гнев и агрессию, что делать, когда ты испытываешь жуткое разочарование. Объяснять, что есть другие способы выражать любые сильные эмоции. В конце концов где-то есть цензурные эквиваленты самых распространенных ругательств — например, «я поражен!». Важно донести: то, что допустимо в кругу «своих», может быть абсолютно недопустимо в присутствии других людей.
Изображение от teksomolika на Freepik
Овчаренко Лариса Юрьевна 
